Рассказ "Концерт", часть 6

Пораженные страстью и огнем, которые источали эти потрескавшиеся толстые губы, его попутчики уже больше не мешали насвистывать ему одному. Что происходило в этом человеке? В его мелодии трепетала сама жизнь, и казалось, что много, много лет она ждала этого дня, этого часа, этого мгновения, чтобы зазвенеть в воздухе. И независимо от того, хорошо ли он свистел, в ней заключалось что-то такое, что пробуждало самые затаенные чувства. Где он познал все это? Как будто из глубокого, прекрасного и печального отрезка жизни этого человека возникала эта музыка. С восхищением глядели они на него, захваченные чем-то великим и простым, а он, запрокинув голову, продолжал свистеть. Он свистел, далекий от всего и вся, ото всех. И этот поток музыки и любви не к какому-то определенному человеку, а к жизни, к земле, воздуху, к горестям и радостям низвергался на поля. И они поняли, что тот, кто не любил, не страдал и не боролся, не смог бы так свистеть, несмотря на все умение. А он все насвистывал, закинув голову назад, пока что-то резко не сжало ему горло, он поперхнулся и замолчал. Улыбкой он дал понять: продолжайте петь. В такую ночь, как эта, нужно петь. Но его попутчики провели в молчании весь путь, прислушиваясь к музыке, которая пела внутри их.
Подъехали к перекрестку. Кто-то похлопал его по спине. Он спрыгнул с грузовика и, помахав на прощание рукой, пошел по дороге. Он смотрел вперед, твердо печатая шаги. Ему закричали: — Эй, послушайте! Не останавливаясь, он повернул голову и сказал: — Она играла на пианино.
И пошел дальше, насвистывая. Ребята замерли, слушая его. Шофер не заводил мотор до тех пор, пока мелодия не замерла вдалеке! и стал слышен только шорох листьев.